Давно хотел написать что-то разоблачительно-срывопокровное^TM на тему поп-музыки — а все повода не было. Но вот вчера alexdel его подбросил: дескать Виктор Цой лучше Филиппа Киркорова. Почему лучше? Якобы потому, что его песню перепела группа Brazzaville, а значит Цоя признает мировое сообщество. Аргумент, конечно, забавный (извини, Алексей, ничего личного), но показательный.

Начнем издалека. Кто «наше все»? В области литературы — Пушкин, это всем задолбили в голову в школе. Ну и правда: великий поэт, прекрасный прозаик, основатель современной русской литературы и бла-бла-бла. Это для нас, а на Западе он известен как автор эпохи романтизма и самый известный african-russian (слово-то какое!). А кто там великие писатели? Tolstoy, Dostoevsky, Chekhov & Bulgakov. Возможно, все дело в уровне перевода, но нас это не интересует — важен тот простой факт, что все кумиры имеют строго определенную область известности, за пределами которой они непонятны и не нужны.

Вернемся: группа Brazzaville сделала кавер на «Звезду по имени Солнце», говорит ли нам это о чем-то? Конечно, но не о Цое, а о самой группе Brazzaville. Дэвид Браун в середине 90х подыгрывал Беку (который, кстати, сугубо нишевый артист), а в 98м создал собственную группу. Потом переехал из Америки в Испанию, а в середине 2000х стал часто наведываться в Россию. Так часто, что его последние три альбома за пределами СНГ почти нигде не выходили. Все дело в профите: если ты не популярен в Америке, надо не рефлексировать как Робби Уильямс, а окучивать новые рынки.

Это может показаться для многих печальным, но группа «Кино» если и известна за рубежом, то лишь как авторы песни, включенной в саундтрек GTA 4 — впрочем, в этом саундтреке есть и Глюкоза с Quest Pistols. Цой подавился мацой, тьфу, ЖИВ лишь в пределах бывшего Союза, вне этой территории он лишь мертвый глава очередной new wave группы, которая вторична по отношению к Joy Division, The Cure, The Smiths и прочим хорошим людям. Не стоит обольщаться: весь Ленинградский рок-клуб не сидел в подполье, а внимательно отслушивал зарубежные новинки и копипастил понравившееся.

( Почему Киркоров не хуже Цоя, или Чем хороша попса )
Такие вот дела — попса не так уж плоха, как ее рисуют. А Цой не так уж велик.

P.S. Знаете, все это очевидно, банально и не трогает. А вот читаешь заметку Другого об английском бомже, и совсем иные чувства появляются. Черт, искреннее и проще надо быть. Прощаюсь.

Идея картинки стырена из ru_bolt — там, правда, еще Ку-клукс-клан был. Но речь, собственно, не об этом: френдлента сообщает, что умер Роман Трахтенберг. Обычно сразу после смерти начинаются пересуды: «Ах, Роман Львович был грамотным профессионалом, а в быту очень культурным и семейным человеком» или «Говно ваш Роман Львович, Павла Волю один раз на место поставил, а вы уже и рады». Мне такое непонятно. Да, это всегда грустно, когда умирает человек — и да, еще грустнее, когда он относительно молод. Но формально Роман Трахтенберг ничем не лучше (но и не хуже) простого человека с улицы, с которым вы, может быть, иногда сталкиваетесь в метро. Умер? Жалко, но ничего не поделаешь; минута молчания в течение 15 секунд — и поехали дальше.

Я не зря вспомнил о простом человеке с улицы: зайдем на сайт Федеральной службы государственной статистики, в раздел «Демография». Смерть от инфаркта — считай норма: за первую половину 2009 года умерло почти миллион двести тысяч человек, из них 678 тысяч от заболеваний системы кровообращения. Читаем дальше: за полгода в ДТП погибло 15,4 тысяч человек (это чуть больше, чем все безвозвратные потери в десятилетней Афганской войне!), смертельных отравлений некачественным алкоголем — 10 тысяч, а ведь почти в зажиточное время живем. Самое интересное: вероятность, что тебя кто-то убьет, почти в два раза меньше вероятности, что ты сам на себя наложишь руки: на 12,7 тысяч убийств приходится 23,1 тысячи самоубийств. К сожалению, там нет данных по смертности от наркотиков, но ООН подсказывает, что за год от афганского героина умирает 30000 россиян, то есть почти столько же, сколько в ДТП.

Возвращаясь к Роману Трахтенбергу: вот жил он, может, излишне пил, может, ел много жирного, может, слишком много работал и переутомлялся, может, просто болел чем-то, но все это было как-то так, между делом, незаметно. А потом — раз! — и умер. Умер неожиданно, ВНЕЗАПНО. Что-то (не второй ли абзац заметки?) мне подсказывает, что с нашей любимой страной произойдет такой же сюрприз. Газопроводы прокладываем в Европу, нанотехнологии развиваем, всеми силами строим суверенную демократию, живем, в общем, неплохо и стабильно — а люд-то мрет и мрет усиленными темпами. Только вот когда это ВНЕЗАПНО наступит, в уютненькую жежешечку писать не придется.

Сегодня в Петербурге штормовое предупреждение. Сегодня в Петербурге XI съезд «Единой России». Да здравствует «российский консерватизм»!

Самые хипстерские фотографии были у Прокудина-Горского, вы не находите? Что интересно: хипстеры как субкультура существуют, а вот собственного Че Гевары у них нет (Ян Кертис немного не по адресу). Образцово-показательный пример хипстера стоило бы придумать — хотя чего придумывать, упомянутый выше Прокудин-Горский подойдет. Смотрите: работал топ-менеджером в компании тестя; много путешествовал с камерой наперевес; часто фотографировал себя, а цветные снимочки постил, но не в уютненький бложик, а на открытках и в книгах; любил бывать в Европе, а после революции 1917го уехал насовсем. Я, конечно, утрирую и глумлюсь, но в общих чертах так. Его жизнь — просто мечта любого indie, а значит, он — идеальный кандидат, не так ли? А вот и нет: хипстера хипстером делает не любовь к indie-року, узким джинсам, кедам, iPod'у и пленочным камерам, не самолюбование, не гедонизм и не «западничество» — эти атрибуты не играют особой роли до тех пор, пока нет клея — гуманитарного образования. А Прокудин-Горский был технарем, причем жестким.

С чего вдруг я вспомнил о хипстерах и цветной фотографии начала XX века? Некоторое время у меня были высосанные из пальца метания экзистенциального плана. Вот, скажем, Саше просто себя позиционировать: «Я быдло, категорически вас приветствую». И Ане: «С вами была сказочная долбоебка славная девушка я», — ровно так, с зачеркиваниями. Со мной сложнее: Илья обзывается хипстером, а Василий — рафинированным интеллигентишкой. Как бы не так: всяких Wild Beasts слушает гуманитарий Гоша, а в театре почти живет Егор. Все по полочкам, как ни странно, разложили в петербургской «Афише»: судя по новому номеру, я — хипстерский стереотип об умытом и причесанном задроте-математике. Вот так дела.

А как вы себя позиционируете?

Давно я не писал о развлечениях. Надо исправляться.

Про «Царя»: фильм «Царь» — говно с замечательными актерами Мамоновым и Янковским и оператором Стерном. Если, конечно, рассматривать его как историческое кино. Но, простите, это не историческое кино, оно не об Иване Грозном и не о митрополите Филиппе, оно о Павле Лунгине, точнее — о советской интеллигенции. Я не говорю «русской»: это что-то чеховское; сейчас-то интеллигенции нет, есть небыдло тире интеллектуалы. И вот отличительная черта этой самой интеллигенции — это сотрудничество с государством при постоянной фиге в кармане (чем, собственно, митрополит Филипп и занимается). Почему с фигой? Лунгин дает ответ: царь Иван Грозный (то есть государство) в фильме жесток, безумен и при этом абсурден. Так ли на самом деле? Не факт, это мнение режиссера и сценариста — и только. Именно поэтому прекрасный фильм «Царь» является внятным ответом на вопрос «Почему интеллигенцию стоит называть сраной?».

Про «2012»: фильм «2012» — говно с красивым извержением вулкана, цунами и Вуди Харрельсоном во второстепенной, но блестящей роли сумасшедшего DJ, любителя огурцов и теории заговора. Это, конечно, если рассматривать «2012» как серьезное игровое кино.

У меня есть подозрение, что Эммериха в детстве воспитывала консервативная бабушка, которая запрещала ему играть в войнушки и строго наказывала — и именно поэтому он а) стал геем; б) в своих фильмах устраивает глобальные катаклизмы. Роланду интересны мощные взрывы и эпические сооружения, а вот драма выходит как-то очень слабо и небрежно — и даже смелый антирелигиозный троллинг подан не через диалоги, а разрушение святынь. За эту нелюбовь к драме Эммериха принято ругать, а я на это закрою глаза и похвалю его за другое: он великий квази-документалист, который, правда, занимается не своим делом; ему бы для Discovery клепать высокобюджетные документалки про катастрофы. И если смотреть на «2012» с этой точки зрения, то выйдет, что это очень масштабная реклама коммунистического Китая, который в сверхкороткие сроки по заказу Запада (sic!) в якобы порабощенном Тибете (sic!) создал базу для спасения человечества. Ультра-левая агитка за 250 миллионов империалистических долларов — это прекрасно сверх всякой меры.

( Про новый Call of Duty, Padla Bear и футбол )

Алексей Дымовский как-то все удачно подгадал под День милиции. Не находите?

Пока на кухне пьют виски за мое здоровье, поздравляю вас с годовщиной ВОСР'а. В комментариях к недавней заметке по поводу Дня народного единства rdp4v справедливо заметил, что потерянные Россией в 91м году территории не особо-то огорчились из-за отделения от метрополии, и этим фактом нельзя пренебрегать. На что я высказал довольно кощунственную для некоторых мысль, что как таковые бывшие республики России не нужны, нужны дружественные буферные государства, всегда готовые к сотрудничеству. И привел в качестве примера Финляндию, где в этом году празднуют двухсотлетие вхождения в состав Российской империи (а в маленьком городке Порвоо Катя ударно рекламирует русскую культуру и немножко меня). Отделившаяся в 1917м Финка, хоть и состоит в Евросоюзе, является самым адекватным нашим соседом со времен WWII (чертовски удобное сокращение!).

Я это вот к чему вспомнил: мой прадед Александр получил тяжелое ранение в самом конце Зимней войны с Финляндией — во время штурма Выборга. И скорее всего именно по этой причине стал единственным моим прадедом, не погибшим во время Великой Отечественной: его с семьей эвакуировали из блокадного Ленинграда в республику Коми, позже он работал в Архангельске, занимался, как бы сейчас сказали, логистикой и параллельно учил английский язык. После войны семья вернулась в Ленинград — в родную коммуналку на улице Марата, недалеко от Кузнечного переулка (потому-то этот район Петербурга мне так интересен и дорог). Заодно прадед получил деньги за разрушенный дом под Гатчиной, а прабабушке, как работнику совхоза, выделили участок в поселке Ключевом. Предки принялись за стройку.

( Про радио, или Почему я не против дрочки на рейтинг )
Доброго вечера.

P.S. К вопросу о манипуляциях: ужасная и страшная по сути история о том, как человек ищет себе дело, чтобы прожить подольше, как-то так легко и непринужденно в моих руках превратилась в метафору блоггерства. Извините, самому стыдно.